Пола Бентли явно наслаждалась происходящим. Морин вела себя куда более сдержанно. Но обе выполнили распоряжение.
— Отлично! — кивнул Альварес, смахивая воображаемую пылинку с лацкана твидового пиджака. Щелкнув пальцами направо и налево, он скомандовал: — Вперед!
Оркестр загрохотал в полную силу, а публика разразилась восторженными криками. Кровь Мерривейлов больше не могла противостоять искушению. Всю свою жизнь Г. М. мечтал, что кто-то расстелет перед ним красную ковровую дорожку, и теперь мечта стала явью. Выпятив брюхо, он двинулся вперед величавой походкой вместе с хорошенькими девушками, державшими его под руки. Шествие сопровождала мелодия оркестра:
— Посмотрите-ка на старикана! — восторженно крикнул по-французски чей-то голос. — Привез с собой в Танжер двух цыпочек! Здорово, правда?
— Y bellas muchachas con tetas grandes!
— Аллах! Аллах! Благослови пьющего вино неверного многими сыновьями!
— Вы сознаете, — обратилась Морин к Поле, — что нас принимают за наложниц?
— Я никогда не была ничьей наложницей, кроме Билла, — воскликнула Пола, — но очень хотела бы на таковую походить!
Г. М. окончательно потерял голову. Сорвав панаму рукой, на которой все еще висела Пола, он стал размахивать ею, выкрикивая шумные приветствия. Его французский был достаточно беглым, если не возражать против жаргона парижских таксистов, но по-испански он знал всего несколько слов, и, хотя овладел в Египте арабским лексиконом, на публике его лучше было бы не применять.